В Алмалинском районном суде продолжается допрос Улана Нусипкожи – подельника и личного мобилографа Санжара Бокаева.
Заседание началось с очередного процессуального конфуза адвокатов Бокаева. Защита потребовала, чтобы первыми вопросы Нусипкоже задавали государственные обвинители. Прокурору пришлось напомнить базовые нормы УПК РК – первыми допрашивать подсудимого должна сторона защиты.
В ходе допроса Нусипкожа рассказал, как создавался нашумевший видеоролик о незаконной вырубке деревьев в роще Баума. По словам мобилографа, Бокаев имитировал обращения граждан, отправляя сообщения самому себе.
Как рассказал Нусипкожа, в октябре 2025 года вечером Бокаев попросил отвезти его домой. Но почему-то сел назад, хотя всегда садился вперед. По пути они заехали за кофе.
«Странно, он вроде спать хотел. Ну да ладно», – вспоминал Нусипкожа.
Пока Бокаев пил кофе, в этот момент на рабочий телефон мобилографа пришло сообщение с неизвестного «непонятного» номера: «Я местный житель, живу на роще Баума. Здесь пилят деревья, можете подъехать…». Не дав Нусипкоже прочитать текст, Бокаев приказал немедленно переслать сообщение на его личный номер. Нусипкожа понял, что сообщение было отправлено со второго, неоформленного телефона самого Бокаева.
Мобилограф отказывался ехать на ночные съемки, но Бокаев настоял. Тогда Нусипкожа предложил пересесть на джип Бокаева, как они делали это обычно, однако тот отказался, мол, его машина уже припаркована возле дома, и уговорил мобилографа использовать его личный автомобиль, аргументируя это нехваткой времени.
Нусипкожа был вынужден согласиться. По пути Бокаев сам диктовал маршрут, заставляя водителя сворачивать в разные стороны. В какой-то момент Нусипкожа заметил и прямо сказал Бокаеву, что из-за этих указаний они вообще проехали нужный поворот к роще Баума.
Однако в какой-то момент Бокаев приказал Нусипкоже открыть окно, передал пачку наличных денег и велел отдать их ожидавшему там человеку. Хотя мобилограф, по его словам, никогда не блокировал окна.
«Я тогда удивился, почему Санжар эти деньги не передал сам. Он сидел сзади, в принципе, мог открыть окно. У меня окно не блокируется никогда. Дверь мог также открыть. Он мог сам, не подставляя меня в этом деле, решить эти вопросы», – сказал Нусипкожа.
Этим человеком оказался Акылбек Хамракулов – тот самый разнорабочий, чинивший крышу дома Бокаева, который ранее участвовал в инсценировке кражи гранитных плит на реке Большая Алматинка.
Передав наличные рабочему, Нусипкожа напомнил Бокаеву, что им все еще нужно ехать в сторону рощи Баума. Однако Бокаев неожиданно сменил задачу. Он заявил, что теперь им необходимо найти школу №20, которая находится где-то поблизости, и отснять ее здание. После этого они еще какое-то время просто кружили по району в поисках учебного заведения, оттягивая поездку к роще.
Далее Бокаев и Нусипкожа приехали в рощу. На вопрос мобилографа о законности происходящего подвыпивший экс-советник главы «КазТрансГаза» ответил: «Не бойся, все нормально».
Затем Бокаев заявил, что кого-то увидел, и бросился бежать вглубь с мощным фонариком. Отставший Нусипкожа никого не видел и не слышал, однако Бокаев на камеру упорно доказывал, что «здесь точно кто-то есть».
По показаниям Нусипкожи, на следующее утро, около 11:00 ч., они вернулись в рощу Баума, где их уже ждали несколько «местных жителей» и экоактивистов. Пройдя вглубь леса, группа обнаружила спиленные и поваленные деревья. Бокаев на камеру прокомментировал «находку», после чего отправил оператора в машину монтировать материал, а сам остался с активистами доснимать другие деревья.
Сидя в автомобиле с ноутбуком, Нусипкожа оперативно склеил ночные кадры с фейковой погоней и утреннюю съемку с возмущенными жителями в один цельный ролик. Уже к полудню смонтированное «разоблачение» было передано Бокаеву и опубликовано в социальных сетях. Он также признался, что на этапе следствия давал ложные показания по указке Бокаева – тогда он заявлял полиции, что анонимный информатор якобы звонил ему и просил скрыть номер из страха. Позже мобилограф безвозвратно удалил всю переписку по требованию подсудимого.
Особый интерес у суда вызвали причины, побудившие мобилографа дать столь подробные показания. Нусипкожа признал обвинение, заявив, что является невольным соучастником, а не организатором преступлений.
По его словам, изначально нанятый Бокаевым адвокат запрещал ему говорить. Нусипкожу убеждали молчать, обещая финансовую поддержку – в частности, ему говорили, что активисты объявили сбор средств, и деньги уже переданы жене Нусипкожи на оплату кредитов и квартиры. Однако спустя пять месяцев друзья Бокаева заявили, что помощи больше не будет. Последней каплей стало то, что Бокаев не оплатил гонорар адвокату Сергею Киму, хотя обещал это сделать. Кроме того, Бокаев приказывал своему мобилографу удалить всю переписку в WhatsApp. После этого Нусипкожа нанял независимого защитника и начал говорить правду.
Бокаев в ходе допроса также задавал вопросы своему бывшему подчиненному. Сначала он попытался заявить, что на мобилографа якобы оказали давление. Однако Нусипкожа категорически это опроверг: «Неправду я говорить не буду, на меня не оказывали давление, никто не матерился даже, никто не давил».
Затем Бокаев начал попрекать мобилографа тем, что когда-то помог ему деньгами, на что Нусипкожа напомнил – это была разовая помощь в 70 тысяч тенге после ДТП, и добавил: «Ты не должен был впутывать меня в незаконные вещи». Лишившись процессуальных аргументов, Бокаев опустился до упреков в том, что Нусипкожа якобы отказывался от дочери от первого брака.
Если Бокаев категорически отрицал причастность к краже гранитных плит, то в диалоге с Нусипкожей начал открыто намекать, что это была «инсценировка». Когда мобилограф предложил прямо в зале суда показать видео, где в первом кадре виден рабочий Бокаева (Акылбек), адвокаты экс-советника главы «КазТрансГаза» резко запротестовали, не дав продемонстрировать эту улику.
В завершение допроса Бокаев попытался пристыдить своего бывшего мобилографа, упрекнув его в том, что тот «сломался». Ответ Нусипкожи оказался исчерпывающим.
«Если бы я сломался, Санжар, я бы сломался в первый месяц. Сам догадайся, почему я на третий день избавился от твоего адвоката, который защищал не меня, а тебя. Последней каплей было то, что ты не стал оплачивать моего адвоката, хотя сам обещал это. У тебя три адвоката было, ты бы мог одного дать мне, но ты отказался. Я бы за тебя сидел бы до конца, как ты сказал, если бы ты оплатил адвоката до конца, как обещал», – сказал Нусипкожа.